Не пропусти
Главная » Последние новости » Памяти Мэттью Харинга. Часть вторая

Памяти Мэттью Харинга. Часть вторая

Рик Глэнвилл вспоминает о том, насколько важен был клубу бывший директор и вице-председатель Мэттью Хардинг, в частности, что он сделал в плане инвестиций в клуб, и насколько важным было «соглашение в «Марриотте»» между четырьмя действующими функционерами «Челси».   Газета Observer писала, что «финансовый совет чемпионата Великобритании» в августе 1993 года поставил Мэттью Хардинга на третье место с ежегодным доходом  Ј2,27 миллионов от брокерской компании по перестрахованию, Benfield group. (Совладелец «Вест Хэма» Дэвид Салливан был 14-м). Его личный доход составлял  Ј125 миллионов.   Через два месяца, 18-го октября 1993 года, имя Хардинга было на устах всех болельщиков «Челси», поскольку клуб объявил, что мультимиллионер с высоким уровнем доходов инвестировал пять миллионов, которые вкупе с двумя миллионами, полученными от Футбольного Траста, помогут начать реконструкцию «Бриджа».      Стоит отметить, что вскоре Хардинг стал одним из директоров «Челси» и вступил в совет «Челси Виллэдж». «Мы надеемся на хорошие рабочие отношения с ним», – сказал председатель Кен Бейтс.    Хардинг, к своим 39 болевший за «Челси» уже 30 лет, хотел влиять на развитие клуба и не ограничиваться только строительством. Он тут же нашел поддержку в лице еще одного молодого и полного энтузиазма новичка – играющего тренера Гленна Ходдла.    Это было идеальное время для перемен. Долго тянувшаяся и вредившая всем «битва за «Бридж»» с застройщиками была выиграна, и в воздухе пахло революцией.    Одним из тех, кто поддерживал изменения, был Колин Хатчинсон. Его ввели в совет, чтобы он помогал собирать средства, и он стал новым управляющим директором. В его полномочия входили стратегическое планирование и приобретение новых игроков.    «Конечно, к 1993 году база была более стабильной, чтобы двигаться вперед, но ценой этому была пробитая в финансах клуба брешь, – говорил Хатчинсон. – Я думаю, мы начали собирать это все воедино, с футбольной точки зрения, когда пришел Гленн Ходдл».   Отчаянно нужны были новые идеи, чтобы поднять стандарты. До Ходдла «Челси» предлагал эту должность Нилу Уорноку, а затем Йану Портерфилду. При Портерфилде мы не смогли даже переманить защитника Даррена Уасселла, которого так не любили в «Ноттингем Форест».    Весной 1993 года нам грозил вылет в нижний дивизион, и временный тренер Дэвид Уэбб занял эту должность на три месяца, чтобы сохранить «Челси» место в высшем дивизионе.     Было ясно, что нужны кардинальные перемены, но кто мог провести реформы? «Я предложил Гленна Ходдла, – говорит Хатчинсон.- Я уже немного знал его, когда он был в «Челси»  [восстанавливался после травмы несколькими годами ранее]. Я думал, что настало время для более современного подхода, потому что иное мы уже пробовали».    Ходдл усовершенствовал тренировочную базу, рацион питания игроков, стиль игры и то, как клуб должен был быть представлен миру. За два года «Челси» превратился из организации с ограниченным менталитетом в современный клуб с долгосрочным планированием.     Играющий тренер даже вывел свою команду в финал КА впервые за четверть века в мае 1994 года, и клуб впервые стал смотреть вперед, а не себе под ноги.    «И хотя в те времена у нас не было лучшей команды в мире, мы добрались до «Уэмбли», и это был прекрасный день, потому что это подарило надежду болельщикам, – говорил Хатчинсон.  Бонусом было то, что «МЮ» [выигравший в финале у «Челси»] уже квалифицировались в еврокубки, так что мы автоматически попадали в Кубок обладателей кубков».    «В Европе мы дошли до полуфинала и вкусили прелесть этого турнира. В конце сезона  ’94/’95 мы вдруг осознали, что в следующем сезоне образуется вакуум — если вы попробовали это, то хочется пробовать снова и снова».    «И я думаю, именно в этот момент мы решили, что, если мы хотим идти вперед, то возможности будут не всегда, и за них надо хвататься. К тому моменту в совете уже был Хардинг, и мы заключили то, что стало известно как «соглашение в «Марриотте»».    «Футбол резко менялся. Было очевидно, что на этой стадии мы были на одной планке с «Кристал Пэлас» и «КПР», и у нас были возможности, стадион теперь был наш, Мэттью был с нами, мы начали собирать все воедино».    «Наверное, больше у нас бы не было такой возможности, нам надо было хвататься за нее двумя руками, или  надо было признать, что мы так и останемся посредственным клубом, надеющимся, что он не вылетит из АПЛ, может быть, иногда будет попадать в плей-офф кубков и не питать особых иллюзий на свой счет. Или же у нас была возможность выйти на новый уровень».    Номер в отеле «Марриотт» недалеко от «Хитроу» – возможно, это не лучшее место  для собрания, которое полностью меняло судьбу клуба и историю «Челси», но амбиции были невероятные. Этот было 21 мая 1995 года, на утро после матча «Эвертона» и «МЮ» в финале КА.   «Там было много болельщиков «Эвертона», к счастью, их команда победила, – вспоминал Хатчинсон. – Там были Кен Бейтс, Мэттью Хардинг, Гленн и я, в основном, мы говорили о том, что можно было приобрести Рууда Гуллита».    «Гленн и я уже ездили в Милан и встречались с ним. Мы пересеклись с ним на несколько минут, рассказали ему о своих идеях, он ответил, что подумает, и он скажет, если ему это будет интересно».    «Мы сели и стали думать над идеологией, что это могло сделать для имиджа, как можно было сделать «Челси» более популярным в Европе. На этой встрече было решено, что нам надо попробовать приобрести его и Пола Гаскоина. Конечно, у всех перехватило дыхание, когда я озвучил, сколько это будет стоить». (Гаскоин отправился к «Рейнджерс» в Шотландию в итоге).    Немедленным результатом встречи в «Марриотте» стало подписание Гуллита, клуб сделал памятное заявление, которое облетело все газеты во всем мире. Во время-пресс-конференции голландской легенды было объявлено, что звезда «МЮ» Марк Хьюз стал следующим приобретением. «Пресса не могла поверить», – вспоминает Хатчинсон. Не могли поверить и болельщики «Челси».    Игроки на пике стоили намного больше, чем те, кому за тридцать. Более взрослые и опытные игроки стали первыми целями трансферов, потому что, несмотря на то, что будущее «Бриджа» было гарантировано, и Хардинг спонсировал происходящее, деньги имели значение.    В последующие годы пришли Джанфранко Дзола, Роберто Ди Маттео, Марсель Десайи, Джордж Веа и многие другие. Даже после смерти Хардинга в 1996 году  это частично оставалось его заслугой.   «Я не уверен, что мы бы все это затеяли, не будь с нами Мэттью», – говорил Хатчинсон.   «Он стал глотком свежего воздуха. Его энтузиазм в «Челси» был беспрецедентным. Я имею в виду, что, несмотря на то, что он руководил многомиллионным бизнессом, он каждый день жил и дышал «Челси», он разделял и поддерживал то, как «Челси» продвигался на европейской арене».      После Ходдла, Гуллита и Виалли и далее с последующими тренерами успех продолжал расти. Возможно, этого бы никогда не случилось, если бы не Хардинг и не соглашение в «Марриотте». Возможно, Роман Абрамович никогда бы не решил, что в этот клуб стоит вкладывать деньги.   Хатчинсон возвращался после матча с «Болтоном» в октябре 1996 года, когда ему позвонил главный тренер и сказал, что упал вертолет, и что есть опасения, что это Хардинг и его компания.    «Сейчас это все, как в тумане, но мы созванивались всю ночь, – вспоминал Хатчинсон. – Подтверждения не было, но становилось все яснее, что произошло».    «Шокировало то, что столь энергичный и живой человек мог так уйти из жизни. Я помню наш последний разговор с ним в Болтоне, мы вылетели из Кубка Лиги. Полушутя-полусерьезно он сказал: ««Челси» вылетел из очередного кубка…», а я ответил ему: «Ну, теперь нам придется выигрывать КА, не так ли?», и он сказал: «Да! Черт побери, мы должны это сделать!»    И так и случилось, когда «синие» в мае 1997 года обыграли «Мидлсбро» 2:0. «Это бело-синяя армия Мэттью Хардинга» – неслось с трибун на протяжении сезона. И клуб стал той самой несокрушимой армией, которую он так хотел создать.